Когда просишь человека о чем-нибудь, и он говорит: "Да-да, сделаю непременно", а затем выясняется, что ничего вовсе и не сделано, это как - честно?!
***Большая полутемная гостиная освещается только пламенем камина. Человек в кресле невидящими глазами смотрит на огонь. Он сидит так неподвижно уже несколько часов. Глаза его покраснели и, отражаясь, в них пляшут языки пламени.
- Мой господин...
Тишина, стылая тишина, и только треск поленьев.
- Мой господин, простите...
- Ты уже успел в чем-то провиниться?
- Н-нет, но...
- Тогда не извиняйся. Ты узнал что-нибудь?
- Да. Оно там, в хранилище, вместе с остальными. И я...
- Продолжай.
- Я не могу его принести. Не могу взять.
Тихий смешок.
- Совесть не позволяет тебе брать чужого, а Люциус? Или гордость?
Легкий поклон, рука, прижатая к сердцу.
- Нет, милорд, Вы же знаете - для Вас я готов на что угодно. Даже общаться с нашим нынешним министром. Что само по себе уже унизительно. Мелкое ничтожество!
Пауза. Кажется, что человек в кресле не слышит ничего вокруг, погруженный в свои раздумья. Но молчать нельзя, стоящий знает это очень хорошо. Вопрос задан, он требует ответа, и поэтому приходиться продолжать:
- Мне пришлось заплатить ему. Неявно, конечно, но вряд ли это очередное пожертвование продвинется дальше министерских карманов. Зато он выболтал мне кое-что. Большинство пророчеств могут быть взяты в руки только теми, для кого они предназначены. Только те, о ком идет речь. Уверен, что и это такое же. Простите, мой господин. Я пробовал подослать кое-кого, чтобы попытаться унести его, но из этого ничего не вышло.
- Скажи, зачем тебе это?
- Эээ... Вы приказали нам достать его, мой господин. Мы исполняем Вашу волю. Просто нам это не под силу и...
- Нет, зачем вам вообще все это? Вы говорите, что вы - мои преданные слуги, но когда мне что-то нужно, я всегда вынужден все делать сам!
Нет, ну какого черта!
Когда просишь человека о чем-нибудь, и он говорит: "Да-да, сделаю непременно", а затем выясняется, что ничего вовсе и не сделано, это как - честно?!
***
***